Сон

Ночью снились двери. Георгий сидел в комнате, вдруг дверь слетела с петель, упала на пол, и на нее ступил маленький сын Георгия Гоша в белом кимоно – провел прием айкидо. Иной раз такой образ возникает во сне за несколько секунд, а наутро кажется, что дверь эта снилась всю ночь.

Другая дверь была на даче, входная дверь в дом, но почему-то очень старая и побитая. Сруб был новый и пах еще свежим деревом. В двери доски подгнили, были разного размера, одна поперечная перекладина отвалилась, и задачей Георгия было собрать снова все доски, сбить их вместе и приладить дверь так, чтобы можно было запереть дом и уехать. Эти доски были уже рыхлыми с одного или другого конца. Получалась дверь скорее для сарая или свинарника, кроме того, по размеру она никак не вмещалась в дверной проем, пришлось отпилить длинные гнилые концы. Но по ширине дверь была уже, чем надо.

Георгий проснулся против обыкновения в шесть утра, немного полежал. Нет, сон уже не шел, нужно вставать и идти завтракать. Утром, пока все спали, удалось записать кое-какие мысли в тетрадь. Когда он закончил, домашние проснулись. Жена стала варить сыну кашу, планировала уже работу по дому, в которой сильно рассчитывала на Георгия, и очень удивилась, что тот должен ехать в Регистрационную палату оформлять покупку части садового участка. Документы были уже сданы, но нужно было донести одну бумажку, без которой положительного решения по делу не будет.

- Да ты не пройдешь сегодня, тебя просто не пустят.

- Как это, меня не пустят? Я никого и спрашивать не буду.

- Люди занимают очередь с ночи. Ты же драться с ними не станешь.

- Да я уже выстоял один раз эту очередь с ночи, больше стоять не собираюсь.

Подъезжая к зданию Палаты на маленьком Ситроене, Георгий прокручивал в голове те короткие фразы, которые должны будут подействовать на очередь. Регистратор Евгений Рыков попросил его принести одну бумагу и подойти без очереди. Все документы сданы, и об этом имеется опись с подписями и печатями. Это было чистой правдой.

Едва ступив в парадную дверь Палаты, Георгий оказался в вестибюле и одновременно в середине гудящей толпы. Вход на этаж был перекрыт самими людьми. На этаже в коридоре было много сидячих мест, но по широкому коридору распределились лишь шесть первых человек из очереди. Остальные добровольно остались в предбаннике за закрытой дверью, чтобы только никто не прошел вперед них. В вестибюле было душно и жарко. Люди толпились в куртках, видимо ожидая штурма. Один здоровяк перекрыл своим телом входную дверь и заявил, что не пустит Георгия, он пускает только тех, кто под соответствующим номером внесен в список, составленный вчера. Георгий был в ярости, он полез было на здоровяка, дверь приоткрылась, одному посетителю понадобилось выйти. Но мужчине удалось задержать Георгия на несколько секунд, и этого оказалось достаточно, чтобы дверь захлопнулась. Все бы ничего, но Георгий заметил в толпе стремление некоторых отчаянных людей порвать его документы. Рисковать ими было нельзя. Они означали слишком многое, а именно время и нервы близких людей.

Заявив, что он идет к начальству, Георгий направился на второй этаж в приемную руководства. Представился работником телевидения, объяснил свою проблему и указал на то, что очередь сама перекрыла целый этаж, и нет туда доступа. Начальник вызвал сотрудника, чтобы Георгия проводили к регистраторам, но тут выяснилось, что того самого регистратора, который был нужен, сегодня нет. Суббота. «Приходите в будний день!» Значит, даже пройдя через заграждение Георгий узнал только, что сегодня не его день.

Второе дело на сегодняшнее утро взять с дачи шины и сменить колеса на летние. Ключи открыли калитку в железных воротах, еще одну калитку при входе на участок. Но дверь сарая оказалась вмерзшей в землю. Несколько лет дверь проседала и прорыла под собой ямку. Осенью ее заполнила вода и, смешавшись с землей, замерзла. Вторая дверь за сегодняшнее утро на открывалась. А ведь его предупреждали во сне.

И уже проезжая мимо всех автомоек, он просто отмечал для себя, что в этот ясный весенний день машин в очередях слишком много, чтобы пытаться воспользоваться их услугами и не суетился.

Валька

В центре Москвы на холме стоял дом с колоннами. Это был очень старый дом. Его построил для себя еще до войны с французами граф, купивший Крым для Екатерины II. Лев Толстой дал этому графу в своем романе фамилию Безухов. В советское время над домом надстроили два этажа, чтобы поселить больше людей, а залы разделили перегородками на коммунальные квартиры. Под холмом протекали две реки – Москва-река и Яуза. Перед домом зеленел сквер, а вокруг сквера можно было кататься на велосипеде.

Этим и занимались мальчишки. У них была куча дел и много места для гуляния. Можно было пойти на задний двор, где была церковь, высотный дом, а потом Москва-река. Но вечером все затихало и становилось темно. Красивые дома не освещались, а стояли во мраке и ждали утра. И только изредка проезжала по улице или по двору какая-нибудь машина.

Было девять часов вечера. В центральном подъезде на широкой лестнице между третьим и четвертым этажами затянулось пылью круглое окно. Перед окном на полу лежали два одеяла, а на них расположились на ночлег два мальчика. Филиппу было семь, а Вальке девять лет. Нет, они были не бездомными, а совершенно нормальными детьми. Просто Валька обиделся на маму и ушел из дома, а Филя остался с ним ночевать здесь из солидарности. Решил его поддержать, но не сказал, конечно, ничего об этом своим родителям. Впереди была целая ночь, как они проведут ее здесь, а не дома? Мальчишки сидели и разговаривали. Валька был из этого подъезда, и его квартира находилась всего лишь этажом ниже. У него не было отца, а мать работала весь день, приходила домой вечером и ругала сына. Что плохо учится в своем третьем классе, что плохо там себя ведет, и учительница вызывает ее в школу, что вот она просила его убраться в комнате, а он вместо этого сразу умотал гулять и пришел домой только, когда стемнело. А Валька подумал, что всегда, когда идешь домой, уже знаешь, что там тебя ждут скандал и ругань, и мамины слезы. И домой идти уже не хочется. Во дворе гораздо лучше. Нужно только следить, чтобы тебя не побили большие ребята, особенно не попадаться им на глаза. Увидел – идут, и сразу отходишь в сторону, делаешь вид, что тебе совсем не туда и срочно понадобилось по делам куда-нибудь смыться. Тогда жизнь просто райская. Если много ребят выйдет, можно играть в банку или в казаки-разбойники. Но отравляет эту жизнь две вещи: дом и школа. Они как-будто сговорились взять его в тиски. Уйдешь из школы, к вечеру имеешь разговор с матерью. А на утро снова школа. Днем дома было хорошо поесть то, что мать ему оставляла, когда уходила на работу, суп в кастрюле, например. Побольше хлеба – и сразу гулять во двор. Ребята уже ждут.

Филя был из интеллигентной семьи. Он жил в том же доме в соседнем подъезде, и Валька был его лучшим другом. И не просто другом, а человеком с большой буквы. Когда Валька приходил к Филе домой, ему там все нравилось. Все было совсем не таким, как у них с матерью в комнате. Банки с грибом не было вовсе. Черный рояль стоял посередине и разделял всю комнату на несколько частей – на сколько, зависит от того, откуда смотреть. На стенах висели репродукции картин под стеклом, было много книг совершенно непонятных, а вместо штор висели зачем-то крупные, почти рыболовные сети. Нравились, конечно, некоторые игрушки. Но больше всего Вальке нравились журналы.

Филин отец нашел в Москве книжный магазин, где регулярно появлялись в продаже французские комиксы про собаку Пифа, кота Геркулеса и тетю Агату. В этих комиксах было еще много других героев. Некоторые серии были приключенческие и черно-белые, то ли для взрослых, то ли для старших школьников. Читать Филины комиксы, не понимая, конечно, ничего по-французски, было любимым занятием Вальки. А уж иметь такие журналы было для него самой несбыточной и заветной мечтой.

Первый комикс подарил сам отец. Он спросил у Фили, как бы тот посмотрел, если бы Вальке подарили один из его комиксов. Филя был в восторге. Конечно, нужно подарить Вальке журнал.

Валька стал заходить чаще. Еще два комикса подарил Филя. Потом товарные отношения стали строиться как-то сами собой. Какие-то журналы выменивались на игрушки, какие-то давались почитать, а потом не возвращались за ту или иную услугу или преимущество в игре. Филя становился одним из уважаемых людей во дворе. Он видел, что комиксы его перешли не только Вальке, а через него и некоторым другим ребятам, но не всем. А те, у кого их не было, все еще завидовали тем, кто ими владел. Некоторые страницы были уже темные от перелистывания грязными руками.

Прошло совсем немного времени, и коллекция журналов, собранная отцом еженедельными походами в магазин на Лермонтовской, была разорена. У Фили оставалось теперь всего девять больших журналов и шесть маленьких толстых книжек. Первой уменьшение коллекции заметила мама. Она сказала отцу. Сам Филя долгое время за эти журналы что-то получал. Пусть обмен и не был честным, но формально он был, и Филя все-таки что-то от расходования коллекции выигрывал. По-другому на это смотрели родители. Коллекция исчезла. Филя ее профукал, променял, потерял. А эти старшие ребята просто его облапошили. Пользовались тем, что Филя меньше их и выклянчивали у него журналы.

Мама говорила: «Отец тебе покупал эти комиксы, потому что хотел, чтобы ты учил французский язык, знакомился с литературой, хотел тебе сделать приятное, в конце концов, а ты променял его подарок на какую-то ерунду. И теперь у тебя нет ни этой ерунды, ни журналов». Отец был очень разочарован, но пытался объяснить себе действия сына: «Понимаешь, Лена, ему нужно было построить отношения с ребятами, но я не понимаю, почему для этого понадобилось полшкафа комиксов?»

Первое время с Валькой запретили играть. А как запретишь, все равно дети вместе бегали во дворе по нескольку часов в день. Потом запрет забылся, но душевность в отношении Вальки с Филиными родителями куда-то исчезла. Его по-прежнему принимали в доме, но без восторга.

У Фили был еще один предмет зависти мальчишек – щенок Макс. Это был черный с белыми пятнами спаниель-мальчик. Его купили, когда Филе было еще шесть лет, и он ходил в детский сад. Но и сейчас щенку еще не было года. Когда Филя выходил с ним гулять во двор, нужно было держать его на поводке, иначе он мог заиграться и убежать. Только с этим условием разрешалось брать щенка на прогулку. Макс иногда делал вид, что защищает Филю то от кошки, то от незнакомого прохожего. Или он действительно старался это делать? Филя гордился Максом. Со щенком было очень легко играть. Он приходил в восторг, когда ему кидали палки, тут же приносил их, чтобы ему бросили их еще, и так до бесконечности. Филя держал при этом собаку на поводке, и ему приходилось бегать за палками вместе с Максом. А когда он выпускал поводок из рук, нужно было бежать за псом и наступить в какой-то момент на поводок, чтобы снова поймать собаку.

Мальчишки брали щенка с собой в любую игру. В казаках-разбойниках он был сторожевым псом, шел по следу, разыскивал преступников, только игру в банку сразу прекращал, начинал ловить мечи и шпаги, летящие в цель. Так играть было невозможно.

Бывало, мальчики уставали и просто сидели возле песочницы, строили планы. В этот день так оно как раз и было. Собака копала ямку в земле, засовывала туда нос и отфыркивалась – искала чего-то. А Филя просто держал в руке поводок и о чем-то говорил с Валькой. Подошедшего прохожего никто не заметил. Это был человек средних лет, ничем не примечательный. Он подошел быстрым шагом к Филе, уверенной сильной рукой отобрал у мальчика поводок и повел собаку с собой. И Макс пошел.

Когда мальчишки опомнились, мужчина уже успел завернуть за угол. Это был преступник, опасный человек. Что же теперь будет с Максом? Его украли.

Когда первый шок прошел, Валька, не сказав Филе ни слова, вскочил и побежал за незнакомцем на задний двор. Филя понесся вслед за ним, отставал уже довольно сильно. Незнакомца Филя уже не видел, но он все еще видел бегущего Вальку. Тот сбежал по крутому склону к высотке, оказался на набережной, где на большой скорости неслись машины. Сюда Филе выходить было строжайше запрещено. К горлу подкатили слезы, дыхание захлебывалось от быстрого бега. Где-то вдалеке, расталкивая других пешеходов, бежал Валька, он догнал человека с собакой, схватился за поводок и стал вырывать его. Что он кричал незнакомцу, тонуло в реве машин. Но только другие пешеходы стали останавливаться и через некоторое время обступили мальчика и человека с собакой. Затем из толпы вышел Валька, он шел очень медленно, а в руке у него был поводок с Максом. Толпа быстро рассосалась, незнакомца тоже уже нигде не было видно. Валька победил. Он смог забрать щенка у вора.

Когда Филя рассказал отцу с матерью о том, что произошло, они было в ужасе. Славили Вальку как настоящего человека. Не каждый мог бы совершить такое в девять лет. Это был настоящий подвиг. А они пожалели для такого парня какие-то журналы! Просто мелочь!

Убежище на лестнице не выглядело как дом. Здесь было неуютно, холодно, из подъезда тянуло готовящимися на какой-то кухне котлетами. Лифта не было и соседи то и дело проходили мимо. Сосед сверху взглянул на них, фыркнул, засмеялся, пошел дальше. На улице уже совсем темно, на лестнице полумрак. Но с Валькой не страшно, он ведь большой, ему уже девять.

Еще через полчаса внизу раздались знакомые шаги. Пришел Филин отец. Он явно обрадовался, увидев их здесь. Повсюду ходил и искал сына, сильно перепугался. Заходил уже к нескольким соседским мальчикам домой, а теперь решил пройтись по подъездам.

«Ну что, господа, ночуете? У Вали дома неприятности?» Спустились к Валькиной двери этажом ниже, позвонили. Открыла мать, была рада, благодарила Филиного отца, сразу при всех стала ругать сына.

А когда Филя с отцом уже шли домой через двор, тот сказал: «В следующий раз, когда надумаешь переночевать с Валей, скажи сначала нам с мамой».

Эту его сдержанность никак не разделяла мать. Она плакала: «Как ты мог, мы волновались, не знали, где тебя искать, думали звонить в милицию, разыскивать по больницам!»

А на утро Филипп проснулся, глядел из окна во двор и сквозь сон вспоминал вчерашний день. Широкие ветви деревьев шумели на ветру прямо у стен дома и доходили до третьего этажа. Вот бы ветка выросла еще на один этаж. Тогда можно было бы входить в комнату прямо через окно. Ребята кричат: «Филя, выйдешь?!» А я одеваюсь и выхожу к ним. Только вот, когда делаю шаг с подоконника на ветку, можно оступиться и упасть. Страшно. Но Валька бы точно не испугался. Это же Валька.

Птица

- Уи-уи-уи! Уи-уи! - кричал попугай корелла.

- Уи-уи! – отвечал ему мальчик.

Попугай жил в золотистой клетке не совсем приспособленной для попугая средних размеров, перекладинки были не горизонтальные, а вертикальные – но как-то справлялся. Он ходил по внутренней лесенке, прыгал в кольцо, играл с колокольчиками. Крик его был хорошо слышен даже по телефону. На работе спрашивали: «У вас там птицы живут, да?».

Когда его везли из зоомагазина, он молчал, сидел в перевозке, маленькой коробке с выдвижной решеткой, пребывал в шоке. Зато вся семья радовалась. Наконец-то, Сереже купили животное. Не хомяка, не рыбок – птицу, и не маленькую канарейку или волнистого попугайчика, а птицу средних размеров, кореллу, он родственник какаду, в магазине сказали, что мальчик. У птицы была очень красивая раскраска - весь серый, но с желтым хохолком и оранжевыми кружками на щеках.

В машине шутили: «Корелла – брателло». Было смешно так запанибрата разговаривать с птицей.

Когда шок через три дня прошел, попугай оказался вполне приятным в общении животным. Он подходил к человеку и через решетку пытался наладить контакт, тюкал клювом и потом отходил, поворачивал голову и одним глазом смотрел прямо в лицо.

Весь дом наполнился звуками. Ощущалась какая-то другая жизнь, которая есть еще и в лесу, где в другом пространстве, в другом мире живет еще много божьих созданий.

Мальчику было шесть лет, он подружился с птицей. Попугая ненадолго выпускали из клетки. Открывали всю крышку и ждали. Вначале попугай не верил, что путь открыт, затем начинал бояться и уходил в угол, слезал до самого пола, но через минут десять-пятнадцать любопытство пересиливало, и тогда аккуратно поднявшись на верхнюю перекладину, он взлетал, отчаянно маша крыльями, и вначале неумело, а потом все более плавно, делал стремительные круги по комнате и, в конце концов, останавливался на карнизе штор. В книжке про птиц было сказано, что в Австралии кореллы живут большими стаями как грачи и перелетают на далекие расстояния.

Мальчик к птице очень привязался. Он хотел кошку или собаку, но кошек не любил папа, а собак не любила мама, с собакой некому было гулять днем, когда все на работе. И вот теперь у него есть птица. Но как с ней дружить? Собаку или кошку можно прижать к себе, погладить. А как же с птицей? Только разговаривать. Сережа и разговаривал. Он подходил к клетке и говорил:

- Уи!

И птица отвечала:

- Уи-уи!

Когда Сережа расставлял на полу солдатиков, попугай подходил и брал какую-нибудь фигурку в клюв, будто тоже хотел играть. Это было для родителей удивительно. Неужели у человека и птицы может быть даже общая деятельность, говорили они.

Мама ругала Сережу, что он не меняет птице воду, сама убирала клетку и разбросанный по полу корм. До самого вечера слышался голос птицы, а потом замолкал, когда клетку накрывали тряпкой. Свою клетку Кеша любил, он совсем не мечтал поскорее ее покинуть, но с размаху врезался в окна и зеркала, когда его выпускали.

Бабушка приходила сидеть с внуком, видела птицу, но не одобряла:

- Вы заводите экзотических животных, у вас попугай и черепаха. А потом вы удивляетесь, почему ребенок болеет. Конечно, ему наверняка передается инфекция, даже невозможно определить, какая.

Сережа болел не часто, но его иногда рвало за едой без какой-либо причины. Врачи говорили, что ничего страшного нет, что есть какая-то проблема желудочно-кишечного тракта, которая сразу не определяется, и вообще, психотип ребенка подразумевает чувствительность к пище и прочее и прочее. Мать боялась, что может вдруг стать хуже. Бабушка часто использовала свои медицинские знания, чтобы надавить на дочь, а отец призывал к здравому смыслу, но с переменным результатом.

Кеша уже совсем хорошо освоился в квартире. Иногда его даже оставляли вылетевшего из клетки одного, а сами уходили, кто в школу, а кто на работу. Приходилось только закрывать шторы, чтобы птица насмерть не ударилась о стекло.

Летом бабушка и внук жили на даче, но родители держали птицу в Москве, чтобы не создавать дополнительных проблем. И поэтому летом все тоже шло своим чередом, и на выходные, когда папа и мама уезжали на два дня навещать сына загород, оставляли Кеше просто побольше корма.

Родители ушли в отпуск и тоже поехали на дачу. В машине в перевозке на коленях у мамы ехал попугай. Привезли птицу на дачу через два часа в полном шоке, но клетку сразу поставили на газон. И Кеша понял, что такое земля, трава, цветы. Вокруг порхали бабочки, жуки залетали в клетку. Все это было для Кеши очень интересно. Он попал в совершенно другой мир. Когда начинался дождь или вечерело, Кешину клетку заносили в дом и подсыпали пшена.

Однажды папа, мама и Сережа поехали на машине на озеро купаться. Это озеро находилось довольно далеко, но за полчаса туда на машине можно было добраться. В выходные на озеро было ехать бесполезно, туда набивалось столько машин с желающими отдохнуть, что иногда даже на проселочных дорогах возникали пробки. Но в будний день там было очень хорошо. Ребята помладше ходили вброд на остров, а старшие заплывали так далеко, что родители их теряли из виду.

Но только машина с Сережиной семьей добралась до озера, как раздался телефонный звонок. Звонила бабушка, ее голос прерывался то ли от плохой связи, то ли от волнения:

- Улетел… Он улетел… Я открыла клетку, а попугай вылетел из комнаты.

Отец развернул машину. Какое уж тут купание! На большой скорости они неслись назад к дому. Но надежды найти Кешу было немного. Мальчик не мог понять, что произошло. Родители понимали, но молчали. Ясно только, что вернуть попугая, скорее всего не удастся. Но нужно было сделать все возможное.

Когда они вбежали в дом, клетка была перевернута и лежала на боку, корм был рассыпан по полу.

- Мама, что случилось?

- Я хотела ему подсыпать пшена, дверь раскрылась, и попугай сразу улетел.

Это звучало странно. Выманить попугая из клетки было трудно даже через открытую крышу. Найти дверь в большой комнате он сразу тоже никогда не мог, а тут вдруг молниеносно все просчитал, использовал момент и был таков. Наверное, давно мечтал сбежать, вынашивал много дней свой план.

Сережа ходил вокруг дома и кричал:

- Уи-уи! Кеша вернись!

Потом решили поставить кормушку на крышу сарая. Расчет был на то, что птице не так легко найти корм. Она ела всегда только специальную еду для попугаев и сейчас должна искать свою привычную кормушку. Но какой там! Вблизи участка его уже не было. То ли он не хотел возвращаться, то ли не знал, как.

Но взрослые считали, что попугай должен находиться где-то недалеко, на соседних участках или на опушке леса. Оставалось только надеяться, что Кеша захочет есть и в этой ситуации выберет привычный ему путь, полетит к людям. Тогда можно будет обойти все дома в кооперативе и попросить вернуть попугая, если он появится у кого-то из соседей. Обход всех домов занял много времени, но ничего не дал. Все слышали, что у Сережи улетел попугай, но никто его не видел. А раз нету в домах и в поле, значит, птица в лесу, а там ее найти практически невозможно.

Соседские дети пришли помочь искать попугая, и один деревенский мальчик предложил пройтись вдоль опушки леса и по самому лесу. Они шли все вместе, дети разных возрастов, и Сережа звал своего попугая. Вдруг мама услышала знакомый голос, стали прислушиваться и обнаружили, что Кеша сидит на самой верхушке большого дерева напротив сторожки. Дерево это стояло еще в лесу, но недалеко от дороги, с него, наверное, были видны все окрестности. Это было очень красивое дерево. Кешу боялись вспугнуть, его звали, папа побежал за знакомой клеткой с едой, ее водрузили на бетонный столб забора, отделявшего лес от дороги. Сколько времени сможет протянуть этот ручной попугайчик в лесу?

Когда все средства были испробованы, деревенский мальчик полез на дерево. Довольно быстро он вскарабкался на голый ствол, добрался до веток и был уже почти у самой верхушки. Его отделяли от птицы только два метра, он пошевелил ветку, и тогда с громким криком попугай полетел далеко в лес, только его и видели.

Потом родители Сережи еще много раз обходили свой садовый кооператив, мальчик звал попугая, но все напрасно. Когда уже все смирились с неизбежным, бабушка стала рассказывать о своих взглядах на воспитание ребенка. Они всегда расходились со взглядами родителей.

- Вы совершенно безответственны. Животные в доме приносят ребенку большой вред. Но вы не желаете слушать, когда вам говорят. Вы будите снова и снова покупать ему экзотических птиц, а они будут улетать постоянно, если не зимой, то летом.

А когда отец в одиночестве копал грядку в саду, бабушка подошла к нему и тихо сказала:

- Ты бы видел, Коля, как он летел! Сделал несколько прощальных кругов над участком и унесся в поле. Вот что такое Свобода.

Безнадежен

Кошкина вызвал к себе начальник и сказал:

- Я тебе много раз говорил, что совершенно недопустимо работать так, как ты работаешь. Ты все забываешь. Ты не ведешь ежедневно свои дела, ты не проверяешь, как фирмы исполняют наши заказы. Но вот тебе очень ответственное задание. Я хочу, чтобы ты встретил г-на Круппа, нашего высшего начальника. Он прилетает завтра из Германии в четыре часа во Внуково. Тебе для этой цели дается джип и водитель Саша. Расскажи ему по дороге о Москве. Машину припаркуете на многоярусной стоянке желательно на втором этаже. Постарайся произвести на него хорошее впечатление. Он едет проверять наше Московское представительство.

"Значит все-таки доверяет, хоть и ругает все время меня. Это хороший знак", - подумал Кошкин. Джип Кошкин велел вымыть до блеска на черном корпусе.

Они прибыли в аэропорт за полчаса до посадки самолета. Но рейс уже посадили пятнадцать минут назад. Встали с табличкой перед выходом на прилете международных рейсов. Пройти в зону таможни было невозможно. Двери реагировали на выходящих пассажиров, но захлопывались прямо перед носом встречающих. На стенах висели знаки "Таможенная зона, вход строго запрещен!"

Вначале выходили армяне. Прилетел рейс из Еревана. Их можно было легко отличить от русских. Немцы начали выходить еще через пятнадцать минут, когда привезли их багаж. Вскоре зал за зоной таможни опустел. Ни одного человека. Это было видно сквозь узкие щели прозрачного стекла. Все пассажиры из Берлина вышли. Их разобрали встречающие.

- Вот как надо встречать! - попробовал пошутить Саша. - Все получили своих, а мы одни остались. Надо работать над собой.

Кошкину и без Сашиных шуток было тошно.

- А то давай, возьмем армянина. Привезем и спросим: "Этот?" - некстати продолжал Саша.

Потом, пока Кошкин стоял у дверей, Саша сбегал в офис авиакомпании и принес радостную весть. Г-н Крупп был на этом рейсе! Он зарегистрировался и сел в самолет в Берлине. Но выходить он, как видно, не собирался. Кошкин позвонил в бюро. Там сказали, что говорили с г-ном Круппом. У него небольшие проблемы с багажом. но он уже закончил их обсуждать с персоналом аэропорта и с минуты на минуту выйдет. Просит ждать его. Ну, Слава Богу, значит, стоят они в правильном месте и в нужное время.

Но что просто так стоять, теперь ведь все ясно. Г-н Крупп сейчас там за таможенной зоной у стойки потерянного багажа. Нужно как-то проникнуть туда и с легкостью решить его проблему. Кошкин отправил Сашу подогнать уже, наконец, машину ко входу, если надо успокоить гаишника тысячей рублей, они сейчас выйдут. А сам энергично вошел в таможенную зону, стал упрашивать таможенниц пропустить его, у его пассажира проблемы с багажом, он не справляется, его плохо понимают, он совсем не говорит по-русски. Таможенницы не разрешили, но отвлеклись, а он быстро прошмыгнул мимо них, воспользовавшись тем, что тучный немец отказывался вскрыть картонные коробки.

Теперь - уйти дальше от таможенной зоны, чтобы его не вернули. В руках портфель, там деньги. Чисто формально он не задекларировал вывоз валюты. Его могут оштрафовать, а если сумма была бы большая, могли бы и посадить по решению суда.

На стойке потерянного багажа ему сказали, что г-н Крупп действительно только что был здесь, но ушел уже, они не знают куда. Наверное, прошел таможню, его ведь нигде нет. Пропал, испарился, исчез. С ним говорили по сотовому телефону всего несколько минут назад. Какая-то мистика! Как может быть такое? Президент компании исчезает средь бела дня, и никто не знает, где он!

- Молодой человек, что Вы здесь делаете? Выйдете немедленно отсюда, пока мы Вас не оштрафовали!

Саша стоял перед дверями весь бледный.

- Ваня, представляешь? Машины нет на месте.

- Ты был на стоянке?

- Да, вместо нашего джипа там уже стоит какой-то Ниссан Микра!

Кошкин набрал номер бюро, а секретарь сказал:

- Не беспокойтесь, ребята, г-н Крупп сел в ваш джип и уехал. Они с шефом в прошлый его визит ночью ездили вдвоем в казино. Шеф дал ему вторые ключи, а тот забыл отдать на следующее утро, когда улетал. По телефону он сказал: "В этом представительстве по-моему работают одни идиоты". Шеф ждет тебя с полным отчетом, как вы смогли прозевать президента компании и потерять машину?